RSS     Владивосток 22.10.2019 23:46       Написать нам  |  Войти

Последние фоторепортажи

Последние видео

Опрос (архив)

В 2019 году исполнится 140 лет со дня рождения И.В. Сталина. Готовы ли Вы поддержать установку в городах и районах Приморья памятников и мемориальных плит генералиссимусу?


Бумеранг пресловутых «троек»

ПРОШЛЫЙ, 2014-й год был годом двух дат: 135-летия со дня рождения И.В. Сталина и 80-летия со дня трагической гибели С.М. Кирова.

Эта смерть обросла массой домыслов и вранья. Кукурузник Хрущев активно распространял инсинуации, что С.М. Киров был убит по личному приказу Сталина, мол, тот панически боялся, что Киров сместит его с поста генсека ВКП(б) и якобы не мог простить Кирову, что против того проголосовало много меньше делегатов XVII съезда ВКП(б), чем против Сталина. Троцкисты и «пламенные революционеры», объявлявшие себя «истинными марксистами-ленинцами», в те годы с пеной у рта вещали, что Сталин, мол, воспользовался смертью Кирова, чтобы расправиться с т.н. «ленинской гвардией». При этом «ленинской гвардией» эти деятели «скромно» провозгласили сами себя. Хотя если почитать историю, то именно с ними, а не со Сталиным, В.И. Ленину приходилось все время вести и организационную, и идейную борьбу. В годы приснопамятной перестройки это утверждение – о расправе Сталина с «ленинской гвардией» – было вновь подхвачено пресловутыми «прорабами перестройки», при этом Сталин изображался злобным тираном и узурпатором, а «пламенные революционеры» – белыми и пушистыми и «истинными ленинцами». Правда, сегодня из открытых исторических документов явствует, что в годы Гражданской войны не было людей более кровожадных, чем эти самозваные «ленинские гвардейцы», готовых пустить под пулеметы все народы России ради торжества мировой революции.

На деле все было гораздо сложнее. Во-первых, сегодня рассекречены документы (которые «пламенные революционеры» держали за семью замками от всех), из которых явствует, что Сталин и Киров были ближайшими соратниками. Что Киров не имел никаких амбиций по смещению Сталина с его поста, что Сталин доверял Кирову, как никому другому, и делился с ним сокровенными мыслями. Во-вторых, Сталин, как опытный политик, не мог не воспользоваться ситуацией, когда совершен террористический акт против одного из лидеров партии и государства, чтобы не нанести удар ответный. В-третьих, смерть Кирова серьезнейшим образом влияла на планы Сталина по демократизации советского общества. Да-да, именно по демократизации. 

Необходимо отметить, что истерика по поводу репрессий, развернутых после смерти Кирова, – откровенное фарисейство. Любое, самое демократическое государство не оставит без последствий факт убийства человека, входящего в органы высшего руководства страны. Почему-то любой либераст или правозащитник с пеной у рта будет защищать право америкосов после терактов 11 сентября 2001 года вторгаться в другие страны или создавать тайные тюрьмы, где людей годами держат только ПО ПОДОЗРЕНИЮ в содействии террористам, не предъявляя никаких обвинений (зачастую просто из-за отсутствия доказательной базы), и пытать их, право издавать законы, полностью развязывающие руки спецслужбам в слежке за людьми, попирающие все их права на тайну личной жизни, создавать систему глобального электронного шпионажа. Но при этом эти же либерасты бьются в падучей и в истерике, если любое другое государство в ответ на террористические акты проводит мероприятия по противодействию терроризму. Ну, объяснение тут простое: либерасты истово веруют, что америкосы ИМЕЮТ право, т.к. они же «эталон» демократии и имеют право защищаться. Всем остальным в этом отказано, и если что-то делается, то тут же раздается истеричный визг о «возрождении кровавого КГБ». В общем, америкосы – высшая раса, все остальные – унтерменши, т.е. недочеловеки.

Так вот, Сталин использовал смерть Кирова для нанесения удара как по внутрипартийной оппозиции, так и по тем из «бывших», кто, по данным ОГПУ, продолжал вожделенно ждать, когда в страну вторгнутся «освободители». При этом в отношении партийных деятелей критерий был совершенно четкий: под удар попадали в первую очередь  «пламенные революционеры», все еще грезившие о «мировой революции» и рассматривавшие Россию–СССР всего лишь как вязанку дров, которую не жалко спалить ради разжигания «мирового пожара». Кроме того, Сталин, нанося эти удары, намеревался изначально подавить любые попытки сопротивления планируемой политической реформе. 

ХОЧЕТСЯ ОТМЕТИТЬ, что в 1934–1936 гг. происходили события, о которых в советской историографии обычно умалчивалось, ибо это не укладывалось в прокрустово ложе официальной идеологии, которая со времен Хрущева становилась все более троцкистской, возвращая страну к временам раздувания «мирового пожара». 

Во-первых, И.В. Сталин в пропагандистской и агитационной работе практически полностью исключил все упоминания о «мировой революции», теперь агитация и пропаганда строились вокруг укрепления могущества СССР, построения социализма в отдельном государстве. В агитацию и пропаганду было возвращено слово «патриотизм». Сталин стал готовить страну к вступлению в Лигу Наций, которую «пламенные революционеры» как только не обзывали. Коминтерн был переориентирован с работы по разжиганию «мировой революции» на работу в интересах укрепления положения СССР в мире. 

Во-вторых, Сталин готовил радикальное изменение всей политической структуры советского общества. По его задумкам, новая Конституция и новый избирательный закон должны были оставить партии только вопросы агитации и пропаганды, а также подбора кадров. Вся реальная власть должна была быть сосредоточена в Совнаркоме и Верховном Совете. В своих замыслах он опирался на ближайших соратников – Молотова, Жданова, Кагановича, Андреева, Микояна, затем на Маленкова и на Генерального прокурора СССР Вышинского. Мало кто знает, что именно Вышинский был руководителем группы по разработке Конституции СССР 1936 года и нового закона о выборах, предусматривавшего НЕСКОЛЬКИХ (два – минимум) кандидатов в выборных бюллетенях. При этом, когда Сталин на одном из пленумов ЦК ВКП(б) упомянул, что по новому избирательному закону в Верховный Совет СССР и Верховные Советы республик может быть избрано даже некоторое количество священников, то в ответ на истерический вопль, мол, как это так, он спокойно ответил, что это означает, «что мы плохо работаем идеологически».

Наряду с подготовкой новой Конституции и нового избирательного закона шла работа по уравниванию в правах всех социальных групп СССР. В 1935–1936 гг. были приняты законодательные акты, по которым избирательные права получали казаки, бывшие дворяне, купцы, представители духовенства. Окончательно это было закреплено в Конституции СССР 1936 года, когда все граждане СССР получили равные права, независимо от происхождения. Безусловно, что ничего этого сделать было невозможно, если бы после гибели Кирова Сталин не нанес мощный удар по внутрипартийной оппозиции, а если говорить своими именами, – по троцкистско-«революционному» слою, жаждавшему немедленного начала революционного похода на империализм. После арестов и показательных процессов над несколькими десятками деятелей, считавшихся неприкосновенными, партийная номенклатура несколько притихла. И уже не смела истерить, глядя, как рушатся устои «диктатуры пролетариата», как весь народ становится равноправными гражданами Страны Советов.

Однако главная схватка разгорелась вокруг избирательного закона. Партийные бонзы, многие из которых уже вели себя, как феодалы в своих уделах, сразу почувствовали опасность, которая таилась в этом законе, почувствовали опасность в предложениях Сталина о том, что партия должна сосредоточиться не на административной, а на агитационно-пропагандистской и кадровой работе. Кстати, то, что Сталин был вынужден лавировать, чуть ли не скрытно готовить этот закон, камня на камне не оставляет от инсинуаций об его всевластии. Он прекрасно понимал, что на любом Пленуме ЦК достаточно одному из «пламенных революционеров» подняться на трибуну и, жонглируя цитатами из Маркса, Энгельса и Ленина, обвинить его, Сталина, в предательстве идеалов мировой революции, как эта стая не только сметет его с поста генсека ЦК, но и расправится как с контрреволюционером. Тем более что поводов с точки зрения «рафинированных марксистов» было более чем достаточно: и исключение из проекта новой Конституции упоминания о диктатуре пролетариата, и лишения рабочих преимуществ в голосовании при выборах в Советы, и уравнивание в правах всех граждан СССР, и разворот в политике Коминтерна, и выстраивание с капиталистическими странами отношений мирного сосуществования. Все это с точки зрения «пламенных революционеров» было отходом от идеалов марксизма-ленинизма, который, по их убеждению звал пролетариат на немедленный «...последний и решительный бой». При этом необходимо еще учитывать, что у «пламенных революционеров» имелась мощнейшая поддержка в ОГПУ и Наркомате обороны, где многие посты продолжали занимать выдвиженцы Ягоды и Троцкого.

Партийные бонзы прекрасно понимали, что реального авторитета в народе у многих из них нет, и только многоступенчатая система партийных и советских выборов плюс опыт подковерных интриг помогает им оставаться на вершинах пирамид власти. Поэтому многие из них не сомневались, что при прямых тайных альтернативных выборах их прокатят. Кстати, одним из тех, кто активнее всего выступал против этого закона, был Хрущев. При этом партийные бонзы прекрасно понимали, что выступать открыто против этого закона не получится. У них просто не будет аргументации, чтобы объяснить, почему партийцев будут прокатывать, боялись услышать после этого негромкий вопрос Сталина: «Так выходит, у вас нет никакого авторитета в народе? Как вы тогда можете руководить парторганизацией края (области)?» Это было ключевым вопросом. Партийная номенклатура поняла, что неудача на выборах неизбежно приведет их к снятию со всех постов. А фальсифицировать выборы было весьма опасно, очень высока была вероятность, что пойдет сигнал наверх и приедет комиссия ЦК и СНК разбираться с этим сигналом, и результаты этого разбирательства могут быть непредсказуемыми для инициаторов фальсификаций. В отличие от нынешних времен.

То есть партийные бонзы, «пламенные революционеры» прекрасно поняли смысл задумки Сталина. С помощью прямых, тайных, альтернативных выборов отстранить от власти ту часть партийно-государственного аппарата, которая не справлялась со своими задачами и проваливала все участки работы. А провалов было немало. Значительная часть этих «пламенных революционеров», т.н. «ленинских гвардейцев», просто не умела заниматься кропотливой повседневной работой, да и не хотела этим заниматься. Призывать на баррикады или на штурм они умели хорошо, но вот заниматься вопросами снабжения городов продовольствием, топливом, вопросами городского хозяйства, вопросами работы промышленных предприятий, заниматься кропотливой повседневной деятельностью по организации работ на многих тысячах строительных площадок они не умели и не желали. А многие откровенно этим манкировали, мол, зачем всем этим заниматься, если главная задача партии, да и всего СССР – разжигать пожар мировой революции. Вот победим в мировом масштабе, тогда и посмотрим, чем там надо будет заниматься. «Пламенные революционеры» жили только одним – разрушением, созидание было им не по плечу. 

Понимая, что при новой системе выборов за провалы в хозяйственной деятельности теперь с них может спросить уже не только партийная комиссия, но и народ, «пламенные революционеры» очень встревожились. И предприняли шаги, чтобы сорвать сталинские планы. Для этого было решено использовать испытанный метод: объявить об активизации контрреволюционной деятельности. Под этим предлогом первый секретарь Западно-Сибирского края Р. Эйхе на Пленуме ЦК ВКП(б), на котором обсуждались вопросы принятия новой Конституции и будущего закона о выборах, громогласно объявил о вскрытии НКВД контрреволюционной организации в Западной Сибири и о наличии сведений о существовании множества других подпольных антисоветских организаций. И потребовал создания «троек», имеющих право во внесудебном порядке выносить смертные приговоры. К этому требованию молниеносно присоединилось множество других «первых». Они истерически требовали дать им право бессудной расправы с вынесением смертных приговоров. То есть инициатива развязывания террора исходила не от Сталина, Молотова, Кагановича и других высших руководителей партии и государства, а от «пламенных революционеров». Они надеялись, получив в руки инструмент бессудных репрессий, расправиться со всеми, кто представлял хоть малейшую опасность для их всевластия на местах. Потом, когда Сталин умело развернет эту машину против них, они сами получат «вышку» от созданных ими самими «троек». А потом, в конце 50-х, их объявят белыми и пушистыми агнцами, невинно убиенными «злобным тираном» Сталиным. Однако истина в том, что они – эти партийные бонзы – за что боролись, на то и напоролись. Но тогда, в 1936 году, под давлением больших групп первых секретарей – включая, кстати, и будущего «разоблачителя» Хрущева – Сталин был вынужден согласиться на создание «троек». 

После чего вопрос о принятии избирательного закона с правом альтернативных выборов был закрыт. Сталин прекрасно понимал, что в условиях, когда повсеместно будут созданы такие вот «тройки», любой человек, пытающийся реально соперничать с первым секретарем райкома, округа, области, края, будет просто обречен, его немедленно расстреляют. И не только его, но и всех членов его семьи.

И тогда Сталин решил пойти другим путем. Если «пламенные революционеры», не способные работать и созидать, не хотели отойти от дел мирно, через демократическую процедуру, то их отстраняли по 58-й статье. Более того, думается, что «пламенные революционеры» сами себе вырыли могилы. Если бы они оказались снятыми с работы из-за неудач на выборах, им бы подобрали какую-нибудь непыльную работу, выступали бы они перед пионерами, рассказывали о славном революционном прошлом, имели бы пусть небольшие, но льготы. Если бы, конечно, не занялись бы интриганством и сколачиванием всевозможных «революционных» фронтов с целью вернуться и снова порулить. А этого от «пламенных революционеров» вполне можно было бы ожидать. Вкусившие всевластия, они вряд ли бы согласились на спокойную жизнь на малозначительной должности. 

Как бы то ни было, «пламенные революционеры» не только заставили Сталина отступить, но и вырвали у него согласие на создание органов внесудебной расправы. Правда, Сталин попытался ограничить аппетиты «пламенных революционеров», установив, что «тройки» не могут превышать установленные для них лимиты по вынесению приговоров. Но почти сразу отовсюду валом пошли телеграммы с требованием увеличить эти лимиты. «Пламенные революционеры» неистово требовали все новых и новых лимитов на расправы. И одним из самых недовольных ограниченным лимитом был первый секретарь КП(б)У Хрущев. Будущему «разоблачителю» лимит показались смехотворными, и он буквально бомбардировал ЦК требованиями увеличить лимиты не в разы, а на порядки. Но для большинства «пламенных революционеров» все закончилось плачевно. Подавляющая их часть сама стала жертвой созданных ими же самими «троек» или же судебных процессов. 

Так что «белые и пушистые» «пламенные революционеры», уничтоженные «тираном» Сталиным, – миф времен пресловутых оттепели и перестройки. У истоков т.н. «Большого террора» 1937–1938 годов стояли как раз эти деятели. Более того, когда на январском 1938 года Пленуме ЦК ВКП(б) Георгий Маленков, приведя цифры и факты, открыто вопрошал у этих «пламенных революционеров», что они делают со страной, последовал ответ Постышева: «Расстреливали, расстреливаем и будем расстреливать». Правда, самому Постышеву сразу же не поздоровилось. За его неистовое рвение, выразившееся в роспуске всех 34 райкомов партии в Куйбышевской области и расправе практически над всем партийным и советским аппаратом, он и сам попал в расстрельные списки. Но пример этот очень показательный, характеризующий «невинных жертв незаконных репрессий». 

Интересен и еще один факт: в 1944 году Сталин опять вернулся к вопросу о передаче функций реального управления страной от парторганов в исполнительные органы Советов. При этом его поддержали Молотов, Маленков, Берия, Каганович, Щербаков, Андреев. Но опять натолкнулся на упорную оппозицию остальных партийных функционеров. Только на этот раз те спекулировали на том, что война и последующее послевоенное восстановление потребуют мобилизации, напряжения и т.д. и т.п., и поэтому никак нельзя партии уходить от непосредственного управления страной. 

 

ВОТ ТАКАЯ получается эта история. Не было «белых и пушистых» т.н. «ленинских гвардейцев», уничтоженных «злобным тираном». А были властолюбцы, готовые цепляться за власть любыми средствами и готовые уничтожать всех и вся, кто начинает угрожать ограничением этой власти. 

Кстати, характерна была реакция забугорных троцкистов, когда Сталин в июне 1941 года объявил войну Великой Отечественной. Их визг был запредельным, они бесновались и обвиняли Сталина во всех смертных грехах, что он, мол, вместо того, чтобы объявить войну революционной, объявить о начале всемирного революционного похода против капитализма, обратился к патриотизму. Мол, Сталин должен был объявить, что начинается поход за мировой революцией, мол, сначала – Третий рейх, а затем и Англия с США. 

Вот только вряд ли бы тогда англосаксы были бы нашими союзниками. Скорее, наоборот. И не на немецкие города, а на советские сыпались бы тысячи тонн бомб с «Ланкастеров» и «Летающих крепостей». Но что это для поборников «истинного марксизма»? Что для них жизни десятков миллионов советских людей? В топку «мировой революции» их безжалостно! Сгинут там? Да плевать! Главное – чистота ИДЕИ! Пусть сойдут в могилы, зато как они – «пламенные революционеры» – красными флагами поразмахивают из безопасного далека! 

Правда, в нашей стране тоже не сразу у всех пришло понимание, какая война идет. Вспомните роман «Война» Ивана Стаднюка, ведь там один из героев повествования – младший политрук Иванюта – был искренне уверен, что пролетариат Германии уже выходит на баррикады. А немецкие солдаты – это рабочие и крестьяне, одетые в солдатские мундиры, и нужно только произнести перед ними пламенную прочувствованную речь, и они сразу повернут свои штыки против нацистов. К чести Иванюты, он очень быстро избавился от этих иллюзий и стал смотреть на немцев в прицел оружия без мыслей о рабоче-крестьянском происхождении цели. Иван Стаднюк был фронтовиком и поэтому писал о том, что знал и видел. И такие вот мысли младшего политрука Иванюты – не выдумка писателя. 

Конечно, нельзя становиться на позиции, что в 1937–1938 годах не было невинных жертв. В своем рвении НКВД много совершил ошибок. Хотя и были объективные причины. Ведь начальники управлений НКВД находились под жесточайшим прессом первых секретарей обкомов, крайкомов и республиканских Компартий, когда «первые» стучали кулаком по столу, требуя все новых и новых арестов, и при этом заставляли подписывать очередную телеграмму в ЦК ВКП(б) и СНК СССР, где ультимативно настаивали на увеличении в разы «лимитов» на аресты «врагов народа», поскольку-де вскрываются все новые и новые контрреволюционные организации. Свой вклад вносили и некоторые особо ретивые «активисты». Сводились с помощью НКВД и личные счеты, когда научные или технические противоречия разрешались не на испытательных стендах при испытаниях опытных образцов, а путем «сигнала». Или же нерадивые работники слали кляузы на требовательных руководителей, не дававших лентяям и бездельникам безнаказанно бить баклуши. 

Но факт остается фактом: именно истерика многих «первых», напуганных планами Сталина по введению нового избирательного закона, послужила толчком к созданию органов внесудебных репрессий – «троек», послужила толчком к изданию приказа НКВД №00447. Это был оперативный, совершенно секретный приказ от 30 июля 1937 года народного комиссара внутренних дел СССР «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов». При этом устанавливался лимит: разрешалось репрессировать определенное количество. Но установленные первоначально квоты были превышены в несколько раз. И квоты были повышены не из центра, Москва была погребена под горами телеграмм от местных руководителей с требованиями об увеличении этих квот. Другой вопрос, что инициаторы этой вакханалии в своем большинстве сами попали в ее жернова. Как говорится, за что боролись, на то и напоролись.

Самое интересное, что как только «пламенные революционеры» были сметены порожденными ими самими репрессиями, Сталин немедленно нажал на стоп-кран. А затем, в 1939–1941 годах, когда НКВД возглавил Лаврентий Берия, была организована первая волна реабилитации, когда были полностью реабилитированы сотни тысяч человек (по разным данным, от 387 тыс. до 800 тыс. чел.). Правда, «разоблачители» и «ниспровергатели» старались об этом умалчивать, а умолчание, как известно, есть форма лжи. 

В заключение хочется сказать об одном интересном факте. В 1938 году вышел на экраны фильм «Александр Невский», в котором звучала одноименная кантата С. Прокофьева. И вот слова этой кантаты «Вставайте люди русские, вставайте люди честные… На Руси родной, на Руси большой не бывать врагу…» были просто немыслимыми за десятилетие до этого. «Пламенные революционеры» просто растерзали бы и композитора, и автора слов. Да и самого Сталина, если бы тот благословил такое произведение. Но после событий 1935–1938 годов эти слова уже были выражением ОФИЦИАЛЬНОЙ политики государства.

Сталин в очередной раз переиграл «пламенных революционеров». Требуя себе права внесудебных расправ – пресловутых «троек», – «пламенные революционеры» в первую очередь рассчитывали расправиться с теми, кто, как они считали, предал «идеалы мировой революции» во имя укрепления могущества Отечества, а также с теми, кто может представлять опасность для их всевластия в их «уделах». Но в итоге Сталин обратил порожденную ими бурю против них самих. 

Андрей РАЙЗФЕЛЬД, Москва

Газета "Советская Россия"

29 Октября 2015

Добавлено пользователем: Андрей Бегун
Поделиться:

Материалы сайта предназначены для лиц старше 18 лет (18+)

Copyright © 2006-2019, Приморское краевое отделение КПРФ, свидетельство о регистрации СМИ Эл №ФС77-72318 от 28 февраля 2018 г.

Зарегистрированно Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций

Учредитель: Приморское краевое отделение политической партии «КОММУНИСТИЧЕСКАЯ ПАРТИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ». Главный редактор: и.о. главного редактора Куликов Г.П.
Адрес редации: komitet@pkokprf.ru Телефон: (423) 2-45-48-02

Мнения отдельных авторов могут не совпадать с позицией редакции. При перепечатке опубликованных материалов прямая ссылка на наш сайт обязательна.

По техническим вопросам: webmaster@pkokprf.ru Разработка worldcar.design